Скороварка взорвалась — и ножи в руках у пятнадцатилетних.

Расскажу, как это выглядит из адвокатского кресла. В пиццерию заходит группа подростков. Кто-то делает им замечание. Через минуту один человек мёртв. Никто не планировал. Никто «не хотел убить». Алкоголь, скука, импульс — и сломанная жизнь жертвы плюс сломанные жизни нескольких пацанов, которые в момент удара не понимали, что от одного движения человек может перестать дышать.

Теперь скажите мне честно: 15 лет тюрьмы остановили бы их?

Я прошёл достаточно дел, чтобы знать ответ. В момент, когда подросток замахивается, у него внутри нет юриста. Есть адреналин, обида, страх «дать слабину перед своими» и три рюмки. Уголовный кодекс в этот момент не существует — он находится в другой галактике. Поэтому ужесточение наказаний — не профилактика. Это политическое заявление.

И вот что важно понять. Шесть лет страна живёт в режиме скороварки. Ковид, война, эвакуации, родители в резерве, школы то открыты, то закрыты. Дети это впитали полностью. Двадцать процентов дел против несовершеннолетних — физическое насилие. Раньше было заметно меньше. Что-то в обществе сломалось, и теперь оно ищет, на ком отыграться.

Удобный кандидат — пятнадцатилетний пацан с ножом. Его легко осудить, легко посадить. Сложнее признать, что в арабском секторе раскрываемость убийств — 10–15 процентов. Что в Негеве дороги контролируют не полицейские, а вооружённые кланы. Что 70 процентов свидетелей молчат — не потому что не хотят справедливости, а потому что не верят в защиту государства.

Длинный срок проще выписать, чем восстановить доверие. Но осуждённый подросток никого не воскресит, и следующий подросток с ножом не задумается на лишнюю секунду — он просто не успеет задуматься. Не потому что злой, а потому что в 15 лет ты так устроен.

Я никого не оправдываю. Я напоминаю простую вещь: уголовное право работает там, где у человека есть момент рационального выбора. В большинстве этих дел момента нет. Есть алкоголь, толпа, импульс. Решение должно начинаться раньше — в школе, в семье, в районе, в доверии к участковому. Всё остальное — это уже работа моя и прокурора, и она про сбор осколков, а не про предотвращение.